Написать в MAX
На первый взгляд работы Джонти Гурвитца вызывают замешательство. Бесформенные груды металла, причудливые завитки смолы, абстрактные конструкции из стали — всё это напоминает обломки футуристических механизмов. Однако стоит поместить рядом блестящий цилиндр из полированной стали, как происходит волшебство: в изогнутой зеркальной поверхности хаос обретает порядок. Перед зрителем предстают изящные руки, фигурки лягушек, выразительные лица. Гурвитц, инженер по образованию и художник по призванию, создал вселенную, где искусство и точная наука существуют в неразрывном единстве.
Математика как кисть художника: путь от вычислений к чуду
Джонти Гурвитц родился в Йоханнесбурге, сейчас живёт и работает в Лондоне. Он называет себя «художником с сердцем учёного». В отличие от скульпторов традиционной школы, его путь к готовому произведению начинается с компьютерных алгоритмов и миллиардов математических вычислений. Каждая анаморфная скульптура — результат работы сложнейшей программы, основанной на числе Пи. Эта иррациональная константа служит ключом, превращающим хаотичную форму в узнаваемое изображение при отражении в цилиндрическом зеркале.
Процесс создания одной работы занимает месяцы. Сначала художник сканирует объект: человеческую руку, фигурку лягушки или женское лицо. Затем трёхмерный образ пропускается через алгоритм, который «выворачивает» его наизнанку, искажая форму так, чтобы при взгляде в зеркальный цилиндр зритель видел исходное изображение. Гурвитц описывает этот процесс как визуализацию математических расчётов, возможность сделать невидимое зримым. После расчётов наступает черёд высоких технологий: с помощью 3D-печати создаются прототипы, которые затем отливаются из бронзы, стали или акрила.
Анаморфоз имеет долгую историю. Техника известна с эпохи Возрождения. Знаменитая картина Ганса Гольбейна Младшего «Послы» содержит вытянутое пятно, которое при взгляде под углом превращается в череп. Леонардо да Винчи также экспериментировал с анаморфозом. Однако до появления мощных компьютеров трёхмерный анаморфоз в скульптуре был невозможен. Гурвитц стал пионером в этой области. Критик Эстель Ловатт заметила: «Если бы Леонардо да Винчи был жив сегодня, он делал бы то же самое».
Каждая скульптура Гурвитца — вызов нашему восприятию. Мы привыкли доверять глазам, но его работы доказывают, что зрение может обманывать, а истина скрыта за искажениями. Гурвитц заставляет зрителя двигаться, менять точку обзора, взаимодействовать с произведением. Это не статичный объект, а головоломка, где зрителю отведена роль исследователя.
Искусство, наполненное смыслом: от микро-миров до глобальных идей
За внешней эффектностью скульптур Гурвитца всегда стоит глубокий посыл. Одной из самых известных работ является «Понимая разум Эйнштейна». Скульптура из бронзы визуально передаёт теорию относительности: искажённая форма в отражении цилиндра собирается в портрет великого физика.
Другие работы отсылают к личным переживаниям художника. Скульптура «Долгий день в Претории. Зелёная лягушка» изображает амфибию, находящуюся под угрозой исчезновения. Для Гурвитца, выросшего в Южной Африке, эти создания были частью окружающего мира, и своей работой он привлекает внимание к экологическим проблемам. Есть и глубоко личные работы, такие как «Рука, которая поймала меня, когда я падал» или «Материнские руки», выражающие идею поддержки и любви.
Помимо анаморфных скульптур, Гурвитц создал самые маленькие скульптуры в истории человечества. Используя мультифотонную литографию, он создал микроскопическую фигурку своей жены размером 80 на 100 на 20 микрон. Эта скульптура может уместиться на срезе человеческого волоса и невидима невооружённым глазом. Гурвитц назвал эту работу символом момента, когда человечество смогло создать полную человеческую форму в том же масштабе, что и сперматозоид.
Искусство Джонти Гурвитца требует от зрителя смирения и готовности отказаться от собственных предположений. Оно учит, что нельзя судить о вещах по внешнему виду, что для понимания истины часто требуется сменить угол зрения. Гурвитц говорит о необходимости объединения художников и учёных, считая, что их совместные усилия помогут человечеству ориентироваться в этических сложностях нашего времени. Его работы — это заявление о том, что красота и истина рождаются на стыке несовместимых дисциплин. Глядя на искажённую сталь, которая в отражении обретает совершенную форму, мы задумываемся: а не так ли устроена и наша жизнь, где за хаосом событий скрывается глубокий порядок?
